Женитьба (c) Йохан Палыч
Повестка в милицию пришла нежданно-негадано. Да и с чего бы её ждать студенту пятого курса в период зимней сессии?
Я безвылазно сидел в универе, сдавая лабы и зачоты, “белый билет” от военкомата у меня был в полном порядке, на работе мне предоставили учебный отпуск и я там числился на хорошем счету.
Последние пару месяцев мне как-то было не до приключений. Я тщетно пытался припомнить все свои грехи, но ничего кроме безбилетного проезда в трамвае в голову не лезло.
Можно было, конечно, проигнорировать бумажку, врученную моей матери, мол, идите все нахуй, я тут не живу. Но, как известно, самый губительный порок – это любопытство, да и матушка горела желанием выяснить, что же её чадо сумело такого натворить.
Поэтому на следующий день с утра я взял повестку и пошел сдавацца в мусорскую.
На входе на меня заинтересованно таращился дежурный. По-видимому, в нашем не самом благоплучном районе самостоятельная явка считалась если не чудом, то событием явно не ординарным и заслуживающим всяческого внимания. Мент еще раз внимательно позырил на повестку, попросил паспорт, и, всё ещё не веря своим глазам сличил мою мордаху с портрэтом в паспорте.
Полное совпадение, по-видимому, окончательно добило его мозжечок. Он вышел из своего “аквариума”, провёл меня за вертушку и, показав пальцем в конец коридора, молвил:
- Э… ввам туда. Комната 116. Тамойкина Мария Ивановна, следователь.
Дойдя до конца коридора, я толкнул деревянную пошарпанную дверь и вошел в кабинет.
За столом сидела тощая и плоская белокурая лахудра лет тридцати. На безымянном пальце сей барышни, мною не было замечено обручального кольца, что сразу же насторожило.
К неследящим за собой незамужним бабам возрастом за тридцать я всегда относился с опаской, ибо атрофированный хроническим недоёбом, перешедшим в систему, мозг сих особ, по моему глубокому убеждению, был настроен на жёстокую волну феминизма и мужененавистничества.
А если такая мармазетка занимала должность власть имеющую, или хотя бы такую, что от неё мало-мальски зависели люди (типа вахтёрши), то, как правило, старалась сделать всё от неё зависящее, чтобы особь мужского пола, имевшая несчастье с ней столкнуться, в полной мере осознала своё незавидное положение на ступенях эволюционной лестницы.
Я вошел и протянул ей повестку. Дама рыбьим глазом воззрилась мне в лицо, словно бы говоря “ну вот тебе и пиздец, недоносок”, а затем сказала:
- Сядьте. Нечего тут предо мной стоя мельтешить.
Я поднял брови вверх, всем своим видом выражая крайнее изумление таким диким бескультурьем, и спросил, показав рукой на пустой стул:
- Извините, э-э…уважаемая Марья э-э… Ивановна. Мне сюда присаживаться?
Надо сказать, что к визиту в милицию я немного подготовился: надел отутюженный костюм, белую рубашку с галстуком, взял кожаный портфель и напустил на себя вид полного и безоговорочного будущего профессора культуры и этики из крайне интеллигентной, но небогатой семьи.
Марья Ивановна зло зыркнула на меня своими бельмами, по-видимому, еле удержавшись от грубости и сказала: “Да. Сюда.”.
Затем достала какую-то тощую папку, открыла и сделав внимательный читающий вид, углУбилась в изучение материала. Прошло примерно пять минут. Неожиданно она подняла на меня глаза и выдала:
- Сергей Иванович! Ну как же человек с таким воспитанием как у вас, из порядочной семьи, мог опуститься до изнасилования!
Новость, надо сказать, повергла меня в лёгкий ахуй. Нет, разумеется, я раскрывал тему ебли, но только исключительно по добровольному согласию и как можно дальше от родного дома. Ибо мудрец говорил: “не еби где живёшь, не живи где ебёшь”. Я старался по возможности всегда неукоснительно следовать этой нехитрой житейской мудрости.
Что-то тут было не то…
Я сделал изумлённый вид и произнёс: “Позвольте… о каком таком изнасиловании идёт речь?”
- Гражданин Лесгустой! Хватит валять дурака. У меня за мою практику таких как вы знаете сколько было? Добровольное признание может смягчить вашу вину, если у вас ещё осталась хоть капля совести. Хотя у таких как ты совести не бывает. Сами всё расскажете или мне вам зачитать?
Ага. Я не ошибся. Ну что же…
- Нет уж это вы позвольте! На каком основании вы меня в чём-то пытаетесь обвинить, даже не удосужившись ознакомить с сутью дела, по которому я был вызван в милицию!
Насколько я помню, обвинение и степень вины у нас согласно закону определяет суд!
Как вы верно заметили, я человек из интеллигентной семьи и с совестью у меня, знаете ли, тоже всё в порядке. Я не понимаю, в чём Вы пытаетесь меня обвинить! Какое ещё изнасилование? Я что, алкоголик или наркоман какой-нибудь. Или ещё какой, знаете ли, бандит, что мне предъявляют подобные обвинения? С тем же успехом вы можете обвинить во всех грехах моих коллег по учебно-методической работе из университета!
Надо сказать, что в целях более халявной сдачи экзаменов, я в то время трудился на пол-ставки младшего научного сотрудника на родной кафедре. То есть, поддерживал работу кафедральной сети и инета, расставлял оборудование на лабораторках, убирал его, ходил за водкой для завлаба и квасил её с ним в каптёрке. Это очень помогало, и, за неимением других специалистов, на кайфедре я пользовался почётом и уважухой у профессорско-преподавательского состава.
- Ну, хорошо. Итак, согласно показаниям потерпевшей, 12 ноября 1995 года Вы вместе с Тимофеевым Николаем Андреевичем примерно в 19:00 нанесли визит домой к гражданке Нефёдовой Елене Константиновне, проживающей по адресу бла-бла-бла улица Вождей Революции.
Ёптвоюдвадцатьвосемь! Так, дело становится интересным. Вождиха... Вот кого давно не видел, не слышал…
- У неё в гостях вы вместе с гражданином Тимофеевым распивали спиртные напитки, а затем начали приставать к гражданке Нефёдовой. Девушка пыталась вас успокоить, но вы, находясь в состоянии алкогольного опьянения, нанесли ей два удара в лицо, а затем осуществили изнасилование. Мне продолжать?
- На ваше усмотрение. Это полный и безоговорочный бред. Меня обвиняют в преступлении, которое я не совершал.
- Ну, это все так говорят. Нам осталось допросить вашего друга и устроить вам очную ставку с потерпевшей. Кстати, где скрывается твой соо… приятель?
- Понятия не имею. У меня сейчас идёт сессия, и я его давно не видел. Могу показать зачетку. Там отмечены все зачеты и экзамены. Мне не до этого.
- Так, хорошо. Берите листок бумаги, ручку и пишите.
- Что писать?
- Правду. Правду надо писать. Где вы были 12 ноября, чем занимались, как попали в гости к Нефёдовой…
- Да не был я у неё в гостях уже месяца четыре!
- Ну, вот и пишите что не были. Кстати, за дачу заведомо ложных показаний у нас полагается уголовная ответственность. Так что вы это учтите.
Я взял ручку, бумагу и начал писать.
Я начал писал правду. Что я понятия не имею где я был 12 ноября, что мне это надо вспоминать, и я не знаю кто там был в гостях у Вождя, и откуда взялось это нелепое обвинение, а в конце добавил: “показания гражданки Нефёдовой есть ложь и клевета, не имеющая под собой реальных оснований”. Число, подпись…
- Идите, гражданин Лесгустой и хорошенько подумайте. Вдруг что ещё вспомните…
Мы Вас вызовем когда понадобитесь. И, ещё: не делайте глупостей. У вас и так незавидное положение. Не надо никуда выезжать из города. Это официальное предупреждение…
Можно не говорить, что из мусорской я вышел как с ног до головы обосранный. Нервы были ни к чёрту и идти на зачот у меня не было никакого настроения. Хотелось напиться.
Я пошел домой, позвонил в универ своему приятелю-завлабу, сказался больным и попросил его поговорить с преподом на предмет моего откоса от сдачи зачота. Так как препод был с моей родной кайфедры и недавно перед этим я вместе с завлабом как раз помог ему выбрать компьютер для дома, особо никаких возражений не последовало, и я решил пойти в гости к Коляну.
У меня было серьезное подозрение, что он может быть в курсе данного происшествия.
На звонок долго никто не отзывался. Я прислонился ухом к двери и услышал лёгкий шорох.
- Колян! Открой! Это я, Серёга! Я пришел один!
Дверь открылась и Колянова рука быстро втянула меня вовнутрь.
- Серёг! Ко мне только что мусора приезжали! Я прикинулся ветошью и не открыл. Они, бля, минут десять тут тёрлись, по соседям ходили, спрашивали, где я. Чё за нахуй?
- А я тебе щаз расскажу что за нахуй…
И я поведал Коляну душещипательную историю про свой поход в ментовку.
- Ну, пиздец… А счаз я тебе скажу как всё на самом деле было.
Ты в курсе, что Комиссар Вождиху бросил? Нет? Так вот. Примерно с месяц назад шел я с пиздатого колыма, купил на радостях бутылку горькой и зашел к Лёхе с Вождём в гости.
Выпили там немного, и этой дуре налили. Она тяпнула 100 грамм, поехала крышей и давай Лёхе мозги ебать: мол, когда ты на мне женишься? Ну, Лёха тоже не очень трезвый был, да и заебала она его этой женитьбой уже, как оказалось. Ну, он ей и высказал, что, мол, надо быть самому ёбнутым на всю голову, чтобы на такой дуре жениться.
Да и вообще, если её что-то не устраивает, то нахуй находится вон в той стороне. Взяла вещи, быро сложила в котомку и ушла туда строевым шагом, пока пиздюлей не отхватила, ибо уже дохлого заебала.
Вождиха тут развонялась. Типа “Да меня все твои друзья переебли! Я тебе не шлюха какая-нибудь! Я девушка приличная! Мне замуж надо!” Короче, хуё-маё и всё такое.
В общем, Лёха сказал ей что его не ебёт, кто там её ебёт, так как пизда принадлежит ей, а не ему. И вообще, ему кореша – как братья, а братьям её ебать, ясенхуй, можно если им самим этого очень хочется. А куда там ей надо – нахуй или замуж, ему опять же похуй. К тому же, её ебанутая мама-алкашка кого хочешь доведёт до белого каления своими белочками.
Поэтому он для профилактики дал ей пару раз по ебальнику, чтобы она на этом успокоилась и больше не пиздела.
Тут Вождиха заревела и припомнила тебя. Вот, мол, какой достойный пиздатый пацан у нас Серёга. Никогда меня не бил и даже ебал всего лишь один раз. Истинный джентльмен. Вот за каких пацанов такие славные девчонки как она и должны выходить замуж. Только что-то Серёга к ней давно не заходит, а она, ёрштвоюмедь, по нему очень сохнет и дажэ ночей не спит.
Ну, Лёха её подъебнул, мол, нахуй ты Серёге не спёрлась. У него таких невест как в коробке спичек.
А она выскочила в коридор, устроила ор: “Убивают! Насилуют!”, заломилась к кому-то из соседей и вызвала ментов. Сосед нормальный мужик оказался. Поднялся на этаж, нас предупредил. Пришлось делать ноги.
Мда… Значит, женить тебя на себе тебя решила? Ну и ебанутая…
- Что делать будем?
- Пошли к Комиссару. Там вместе что-нибудь придумаем.
Комиссар обосновался не очень далеко от Вождихиного дома у её подруги Светки. Светка надо сказать, поебацца тоже любила, но предпочитала искать себе ёбарей-сожителей на постоянной основе. К тому же, слыла она хоть и блядью, но не дурой.
Как раз и Комиссар и Светка были дома. Светка разогрела нам чаю и пока мы вводили Лёху в курс дела, внимательно слушала.
- Мда. Хуй знает, что с ебанутой делать. – сказал Лёха. – я бы лично ввалил ей самолично пиздюлей, но она ведь, курва, снова настучит в ментовку. А у меня – досрочное освобождение. Разговаривать она со мной тоже не станет. Извините, пацаны, ничем помочь не могу…
И в этот момент Светка подала голос:
- Давайте-ка вы тут пока посидите, а я схожу проведаю Ленку. Может, чего интересного узнаю.
- Светка! Солнышко! Выручай.
- Ладно. Только вы тут без меня сильно не напивайтесь.
Светка прилетела обратно через двадцать минут.
- Ну, пацаны… Она совсем ёбнулась. Не пустила меня даже на порог. Вышла в коридор и такой хуйни наговорила. Что я ей всю жизнь завидовала, что сама замуж не вышла, и ей дать не хочу, да что я у неё, красОты невъебенной, всех мужиков старалась отбить.
А мужики-то на неё прям кидались, а я им типа и нахуй была не нужна.
Что она Серёгу всё равно на себе женит назло Лёхе. Стерпится-слюбится, и никуда он от неё не денется. А если не женится – то сядет. Что у неё матушка то же самое ей говорит, что из неё будет охуительная жена, а я пусть со злости от зависти сдохну.
А затем попробовала мне вцепицца в волосы. Пришлось дать ей по еблу, чтоб не лезла.
Короче, полный пиздец. Эта тварь окончательно съехала крышей и упёрлась как осёл. Я её знаю. Она теперь от своего ни за что не отступится.
В мрачном настроении мы с Коляном топали домой. Вот и дождались помощи…
Было около девяти вечера. Зима, темно…
Проходя мимо районной больницы, я увидел свет в окне приёмного покоя, и тут мне на ум пришла одна здравая мысль.
- Колян! А не зайти ли нам в больничку?
- Нахуй?
- Вдруг сегодня Вовик дежурит?
- Пошли.
Мы зашли в ближайший ларёк, взяли три полуторных баттла пива и направились прямо в приёмное отделение.
Володя Кефиров был тем самым врачом, что помог мне в своё время получить “белый билет”. Так вышло, что после того случая мы с ним сдружились, и я периодически захаживал к нему в гости во время его ночных дежурств, иногда помогал таскать больных, оказывая посильную нехитрую помощь, и просто приносил пиво и пиздил с ним за жизнь. Благо, человек он был позитивный, интересный и с фантазией.
Нам с Коляном повезло. Сегодня как раз дежурил Вовик.
Мы попили с ним пивка, поговорили ниачьом и затем перешли к делу…
Через пару дней в Вождихиной квартире раздался звонок.
- Здравствуй, Леночка! – Я стоял на пороге квартиры с большим букетом цветов в одной руке и с объёмистым пакетом в другой.
- Здравствуй, Сирёёжа. Что вдруг в гости решил зайти? Так долго не заходил и вдруг ни с того, ни с сего.
- Ну, как же, Лен! Ты разве не в курсе, что у меня сегодня день рождения? Вот, подумал что давненько у тебя не был. А тут мне Лёха ещё позвонил. Сказал, мол, Ленка-то любит тебя безумно. Так ты, типа, зайди к ней, отметь свой день рождения. Вот я и зашел.
Вождиха, заподозрив подвох, недоверчиво на меня посмотрела, но в комнату всё же пригласила.
- Как поживает Лёшенька? Всё у этой живёт, у так называемой моей сволочи-подружки?
- Да вроде как там.
- И как там с ним Светочка?
- Да я не больно-то и ебу как там с ним Светочка. Я больше как-то с Лёхой общаюсь.
Вождиха немного оттаяла и завела разговор о том, какие бывают хуёвые и завистливые подруги. Я думаю, уважаемый фтыкатель меня извинит, если я не буду приводить здесь эту тупую и сопливую поебень. Минут двадцать она нудно пиздела, а я делал вид что ниибацца внимательно слушаю. Когда я понял, что мои уши начинают скручиваться в бараний рог, я предложил выпить ей за свой день рождения.
Водку, закусь и компот я притащил с собой в пакете. Первая пошла хорошо. Водка мягко cтекла по пищеводу, согревая охлажденный на морозе организм.
- Ты не морщись, Лен. Запей. Первая всегда идёт не очень. Кстати, это самый элитный немецкий шнапс. На настоящем немецком шнапсе никогда не бывает этикеток. Вот, если ты заходишь в магазин и видишь дорогую водку рублей по 70 без этикеток на витрине – это беспесды шнапс. Иногда его ещё в ларьках продают рублей по 40, но там обычно он бывает не очень.
Дешёвые сорта шнапса из ларьков очень похожи по вкусу на самопальную водку, а по цене даже дешевле. Видела в ларьках? Да неужели? И даже пила? Ну и как? Вот я тебе и говорю, что то, что ты пьёшь сейчас – это ниибацца элитный сорт. Чувствуешь какой тонкий вкус? Ну, я-ж тебе хуйни не предложу…
После третьей Вождиха начала на меня игриво посматривать.
- А я, Лен, вот думаю, может, мне женицца? Вот только девчёнок подходящих нигде нет. Третий год ищу – а всё никак не попадаюцца. Как ты считаешь?
Вождиха немного помялась, а затем выдала то, к чему я её, собственно, и подводил:
- А почему ты не хочешь жениться на мне? Я ведь, Серёженька, давно на тебя запала. И даже кое-что сделала, чтобы ты стал моим.
Я включил дурака и спросил: “Ну и что же ты сделала?”. Вождиха глупо захихикала: “А ты сам не догадываешься? Нет? Честно, нет? Хихихи. Пусть это будет мой секрет.”
Был крупный соблазн пришибить эту тупую сволочь прямо на месте, но, к моему великому сожалению, таким образом эта проблема не решалась.
Я посматривал на часы. Прошло полчаса с того момента, как мы сели за стол. Ну что же, у меня сегодня много свободного времени. И я посвящу его полностью тебе. Дорогуша…
- Да, Ленка. Я прямо не ожидал, что ты вот так вот прямо всё мне и скажешь. Я ведь тоже хотел сделать тебе сюрприз, и предложить выйти за меня замуж, но ты сделала это первой.
Я как истинный джентльмен, наполнил рюмки водкой и произнёс тост:
- Ну, за исполнение желаний.
Вождь выпила и, не поморщившись, закусила принесённой мною воблой.
- А ты что не закусываешь рыбкой, Серёженька? – поинтересовалась она.
- А я, знаешь ли, вегетарианец. Больше овощи всякие люблю. Памидоры там всякие, кин-дза-дзу, зелень. И, конечно, огурцы, которыми я, собственно, и закусываю. Мне животных жалко. А то их убивают все кому не лень. Вот скажи мне, Лен. Ты ешь свинину?
- Да. Ем.
- А ты знаешь, что это не кошерно?
- Это не чего?
- Не кошерно. Это означает, что эта пища загрязняет твой организм так, что вывести вредные компоненты, которых ты наелась, обратно – уже почти нереально. Этот факт доказан древними муд... рецами, а выводом из организма ядов свиного происхождения рискуют заниматься только редкостные уе… в смысле, уфологии. Да и вообще, от некошерной пищи спасает только глубокая медитация и самосовершенствование духа.
Ты была в Тибете?
- Э… А где это?
- На границе Бурятии и Сахалина, прямо посреди Северного Ледовитого Океана. На острове Камчатка.
- Ух ты! А ты там был?
- Ясен хуй, был. Я вообще пол-мира объездил. В детстве. У меня родители были дипломаты и работали в кабинете Брежнева. Заходишь так к папке с мамкой в кабинет – а там Брежнев. Я, кстати, и сам проживал в Кремле.
У меня комната была рядом с Андроповым, прикинь? Бывало, выходишь с утра пописать в Кремлевский общественный толчок, а он – уже там. Ну, я всегда с ним здоровался. Типа: “Здравствуй, дедужко Андропофф. Спасибо тебе за наше счастливое децтво.” А он улыбнётся так ласково и отвечает: “Здравствуй, засранец. Жив ещё? Как там родители? Тоже, небось, пока ещё живы?”.
Он мне однажды даже детскую чугунную лошадку подарил. Тяжёлая была шо песдец. Мы её вдвоём с папаней с трудом поднимали. Говорят, это был подарок металлургов-стахановцев.
Так у меня папка в ней КГБистский жучок обнаружил. Нас после этого из Кремля сюда в ссылку жить и сослали нах прям как Сахарова.
- Да не может быть!
- Может, может. Ты лучше запивай водку компотиком, солнышко…
Ещё минут через двадцать я стал замечать, что “солнышко” несколько неадекватно себя ведёт. То вдруг резко оглянется назад, то чё-нить скажет кому-то постороннему, то ответит не в тему.
- Лен! А почему бы тебе не напечь блинов? У меня же день рождения, а на день рождения принято печь женихам блины.
Вождь без возражений полезла под диван, и выгребла оттуда пол-мешка ржаных сухарей.
- Ну, ты их это… хоть постирай маленько, а то они уж больно грязные.
- Сейчас я.. их… постираю… и будут.. блины.
- Давай-давай. Только стирать надо “Досей” и обязательно в ванной. Иначе будет не вкусно. А я пошёл пока полетаю с балкона. Ничто так не закаляет здоровье, как хороший полёт с третьего этажа перед свадьбой. Ты это запомни хорошенько – может, когда пригодицца.
Напечешь блинов – звони на небо. – Я пошел на выход, прихватив со стола цветы и банку компота.
Выйдя на улицу, я кивнул ожидающему меня Коляну: “Готова”.
Он ухмыльнулся: “В Багдаде всё спокойно. Я всучил её матушке пузырь и сказал, чтобы она тут до завтра не отсвечивала. Бгы. Вот радости-то было!”.
Затем Колян пошел в подъезд. Негоже оставлять невесту одну, да и показания для протокола кто-то должен давать…
Атропина сульфат - сильная штука. Всего-то пузырёк безобидных глазных капель, очень кстати завалявшийся в Володькином столе, на два литра компота, а эффект, как говорится, налицо.
Я подошел к телефон-автомату, кинул 15 копеек, и набрал Володин номер: “Привет. Всё нормально. Предупреди ребят, чтобы выезжали”, после чего быстрым шагом отправился в сторону дома.
Через двадцать минут к подъезду Вождихи подкатила “скорая” …
Колян потом рассказывал, что когда психобригада зашла в квартиру, Вождиха в матушкиной фате вдумчиво стирала сухари в ванной, и пыталась прикурить большую китайскую петарду, которую Колян торжественно вручил ей вместо сигареты.
Санитары очень смеялись.
А ещё через месяц Вождя выпустили из дурки, а меня снова вызвали в милицию.
На всякий случай я прихватил с собой письмо с кайфедры, в котором было написано, что 12 ноября с 18:00 до 21:00 я проводил семинар для вечерников и, следовательно, при всём желании, никого изнасиловать не мог.
- Мог бы и не стараться – уведомила меня белобрысая вобла, мельком взглянув на письмо. И, сверкнув злобными глазёнками из-под прямой выцветшей чёлки цвета подохшей моли, добавила: “На это раз тебе повезло. Нефёдову признали невменяемой”.
- Тебе бы подкраситься, да с рожи прыщи вывести, глядишь, и трахнул бы тебя какой-нибудь хачик, мышь серая. – подумал я, но, разумеется, вслух ничего говорить не стал. Пускай живёт как жила. Она это вполне заслужила. Лахудра.